Идеалогия здравого смысла.

Почему я написал эту книгу? Потому, что есть по­требность высказаться.

Есть потребность поразмышлять о том, как мы жи­вем и как бы надо было жить.
Пусть не смущает вас слово «идеология» в заго­ловке. Это не высокомерная попытка создать очеред­ное вероучение. У нас и так достаточно было идео­логов, претендующих на близкое знакомство с истиной.
Мне просто захотелось взглянуть на вещи с пози­ции здравого смысла. С той позиции, с которой оце­нивает происходящее рядовой гражданин. А значит, в совокупности и народ. Для меня это многократно важнее любых политологических упражнений.
Мне хочется поговорить о стране. О народе, час­тью которого я себя ощущаю. И об отношении влас­ти к этому народу. Предельно циничном, наплева­тельском отношении.
«Мы дали вам свободу, чего же вы хотите еще?» Похоже, нынешняя власть собирается вечно почивать на лаврах творцов демократии. Да, демократию наш народ выстрадал, заслужил. Как заслужил и достой­ную жизнь.
В первые годы перестройки нам твердили о стро­ительстве «социализма с человеческим лицом». Под­ретушировать портрет социализма не удалось. Сегод­ня наша общая задача — построить «демократию с человеческим лицом». Потому что те, кто сегодня взялся ее олицетворять, с этой задачей явно не справ­ляются.

вот тут: http://solstart.ru/rss/index.html или вот тут http://o-karelia.ru/gadget/index.html


 
 
 
3
Моя книга не призыв к строительству баррикад. Я предпочитаю мирные строительные объекты. Но это не значит, что я предлагаю смириться с существую­щим положением вещей.
Мы живем нехорошо. Неправедно. Страна прихо­дит в себя от первого шока реформ. Точнее сказать, привыкает жить в состоянии хронического шока. Де­вяносто процентов населения все еще топчется у чер­ты бедности: кто за ней, кто на ней, кто перед ней. Как долго это топтание будет продолжаться? И к чему это может привести? Имеют ли право остальные десять процентов тешить себя мыслью, что очередная рево­люция нас минует? Что если эти девяносто процентов, устав ждать достойной жизни, выберут демократи­ческим путем того, кто с этой «демократией» покон­чит? Может быть, кому-то и сладко во рту от слов «реформы необратимы», но только не тем, кому из-за многомесячных невыплат зарплат просто нечем кормить детей.
Может ли нынешняя власть гарантировать нас от новых социальных потрясений? Не думаю. Она уже обнаружила свое бессилие. Она недостойна своей страны.
Я далек от того, чтобы называть ее преступным режимом. Слишком пафосное определение для эле­ментарной политической импотенции.
Власть становится просто смешной. Расцвет «ме­муарного» жанра и благостные телерепортажи в сти­ле «позднего Брежнева» тому свидетельство.
Власть достойна интонации, с которой когда-то верно было замечено, что король не одет. Поэтому я буду говорить без гнева, но с пристрастием.
 
4

Эд Макбэйн - Охота на сыщиков, Глава 3 (1/2)

 

Глава 3

 

В 87-м полицейском участке работало шестнадцать детективов, и Дэвид Фостер был одним из них. По правде говоря, детективов мог­ло бы быть и сто шестнадцать, но и тогда бы они были завалены pa­ботой сверх головы. Территория участка простиралась от Набе­режного шоссе с его высоченными зданиями, кичащимися прив­ратниками и лифтерами, к югу до Стема с его гастрономическими магазинами и кинотеатрами, Калвер-авеню и ирландских кварта­лов и еще далее - до пуэрториканских кварталов и парка Гровер включительно, где в изобилии водились грабители и насильники. С востока на запад территория участка охватывала не менее трид­цати пяти улиц. В границы этого прямоугольника - между рекой на севере и парком на юге и в тридцати пяти кварталах с востока на запад - было втиснуто население численностью девяносто ты­сяч человек.

Дэвид Фостер был одним из них.

Дэвид Фостер был также негром.

Он родился и вырос на территории участка, и, достигнув 21 го­да, будучи здоровым и телом и духом, а также на четыре дюйма выше требуемого минимального роста - пять футов восемь дюй­мов, имея стопроцентное (без очков) зрение и не имея судимо­стей, он держал и выдержал конкурсный экзамен для поступле­ния на государственную службу и был назначен патрульным по­лицейским.

В те времена начальное жалованье патрульного полицейского составляло 3725 долларов в год, и Фостер добросовестно отраба­тывал каждый цент. Фактически Фостер отрабатывал свое жало­ванье настолько добросовестно, что уже спустя пять лет был наз­начен в следственно-розыскной отдел. Теперь он числился детек­тивом III категории, и его жалованье составляло 5320 долларов в год. Но и эту сумму Фостер отрабатывал добросовестно и сполна.

В час ночи с 23 на 24 июля, когда его коллега Майк Риардон ис­текал кровью на тротуаре, Фостер отрабатывал свое жалованье, допрашивая некоего субъекта, которого они с Бушем задержали за поножовщину в баре1.

Допрос проходил на втором этаже здания, где размещался по­лицейский участок. Справа от конторки дежурного на первом этаже неброская и грязноватая белая табличка с черными буква­ми, гласящая: „Следственно-розыскной отдел", и с изображе­нием руки с вытянутым указательным пальцем уведомляет ка­ждого посетителя, что быки2 обитают этажом выше.

Ведущая туда металлическая лестница узка, но безупречно чи­ста. Проходите один марш из шестнадцати ступеней, затем пово­

1 Следует иметь в виду, что функции американских детективов соче­тают следственную и оперативно-розыскную работу.

2 Общепринятая в США жаргонная кличка детективов.

рачиваете и преодолеваете еще один марш из шестнадцати же сту­пеней, ну, вот вы и прибыли на место.

Место, куда вы прибыли, являет собой узкий полутемный кори­дор. Справа от лестничной площадки две двери с табличками „Раз­девалка". Если повернете налево и пойдете по коридору, то вам по­падутся на глаза деревянная планчатая скамья, лавка без спинки (загнанная в узкую нишу и загораживающая заваренные металли­ческие двери, которые некогда вели в шахту лифта), дверь по пра­вую руку, помеченная надписью „Мужской туалет", и дверь по ле­вую руку, на которой висит маленькая табличка „Канцелярия".

В конце коридора находится кабинет, где размещаются детекти­вы.

Первое, что там бросается в глаза, - это разделяющий комнату планчатый барьер. За ним вы можете видеть столы с телефонами, доску объявлений, на которой развешаны разнообразные фотогра- • фии, сообщения и уведомления, свисающую с потолка электричес­кую лампочку в стеклянном шаре, а там еще столы и зарешеченные окна, идущие по фасаду здания. Разглядеть, что находится за барь­ером справа от вас, не удастся, потому что стоящие в этой части комнаты столы загорожены двумя огромными металлическими шкафами. Именно в этой части кабинета Фостер и допрашивал того типа, которого чуть раньше, вечером, задержал в баре.

- Имя? - задал он ему первый вопрос.

- No hablo ingles, - ответил задержанный.

- Вот черт! - огорчился Фостер, крепко сложенный здоровяк с темно-шоколадной кожей и теплыми карими глазами. Закатанные рукава белой парадной сорочки с распахнутым воротом едва не ло­пались на могучих бицепсах.

- Cual es su nombre? - переспросил он на спотыкающемся испан­ском.

- Томас Перильо.

- Адрес? - Фостер запнулся и погрузился в раздумье. - Direction, что ли?

- Tres-tres-cuatro Mei-son.

- Возраст? Edad?

Перильо только пожал плечами.

- А, ладно! - согласился Фостер. - Так где нож? Ох, чтоб тебя! Так мы до утра не кончим. Слушай, d6nde esta el cuchillo? Puede usted decirme?

- Creo que no.

- Что значит „нет"? У тебя же был нож?

- No se.

- Слушай, сукин ты сын, с десяток людей видели тебя с ножом. Что скажешь на это?

Перильо молчал.

- Tiene usted un cuchillo? - снова завел Фостер.

- No.

- Врешь! - взорвался Фостер. - Был у тебя нож, был. Куда ты его дел после того, как полоснул того парня в баре?

- D6nde esta el servicio? - в свою очередь, спросил его Пе­рил ьо.

- Да какое тебе дело, где мужская уборная, - оборвал его Фостер. - Стой прямо, Христа ради. Ты где находишься? Ду­маешь, у себя в бильярдной? Вынь руки из карманов!

Перильо лениво вытащил руки из карманов.

- Ну, так где нож?

- No se.

- „Не знаю, не знаю", - передразнил его Фостер. - Ладно, проваливай отсюда к чертовой матери! Присядь на скамейку в коридоре. А я пока добуду полисмена, который говорит по-твоему, приятель. Давай, валяй в коридор!

- Bien, - согласился Перильо. - D6nde esta el servicio?

- Слева в конце коридора. И не вздумай торчать там до утра.

Перильо вышел. Фостер сморщил лицо в гримасе отвраще­ния. Порезал Перильо того парня не так уж сильно. Если они будут сбиваться с ног из-за каждой поножовщины, то у них ни на что другое времени не останется. Интересно, подумал он, как бы мне служилось в таком полицейском участке, где слово „ре­зать" употребляют только в сочетании со словом „индейка". Самодовольно улыбнувшись своему утонченному чувству юмо­ра, Фостер придвинул пишущую машинку и принялся за отчет о расследовании квартирной кражи, приключившейся несколько дней назад.

Когда появились Карелла и Буш, было сразу видно, что они охвачены лихорадочной спешкой. Карелла чуть ли не бегом бросился сразу к телефону, быстро просмотрел лежавший ря­дом список и стал набирать номер.

- Что там у вас? - поинтересовался Фостер.

- Да это самое убийство, - бросил Карелла. -Ну?

- Это был Майк.

- Не понял?

- Майк Риардон.

- Да ты что?! - не веря своим ушам, переспросил Фостер.

- Две пули в затылок. Звоню лейтенанту. Тянуть с этим де­лом он нам не позволит.

- Эй,'он что, шутит? - обернулся Фостер к Бушу, но, увидев выражение его лица,'сразу понял, что тут не до шуток.

Следственно-розыскным отделом 87-го участка командовал лейтенант Барнс. Его коренастую плотную фигуру венчала го­лова, формой напоминавшая заклепку. Не украшали лейте­

14

нанта и крошечные голубые глазки, но они многое повидали в этой жизни, и едва ли что-нибудь из происходящего вокруг могло проскользнуть для них не замеченным. Барнс знал, что террито­рия его участка слывет беспокойным местом, и это ему даже нра­вилось. Полисмены нужны именно в неблагополучных окрестно­стях, любил говорить он, а потому гордился принадлежностью к отделу, который действительно оправдывал свое название. В этом отделе значилось шестнадцать человек, но теперь стало пят­надцать.

Десятеро из этих пятнадцати собрались сейчас вокруг него в ка­бинете отдела; остальные пятеро находились в засадах-, и ото­звать их оттуда было никак нельзя. Кабинет выглядел в точности так, как во время пересменки: кто-то из детективов сидел в своих креслах или устроился на краешке стола, другие переминались с ноги на ногу у зарешеченных окон или подпирали спинами метал­лические шкафы. Только вот обычных перченых шуток на этот раз не слышалось. Все уже знали, что Майк Риардон убит. • Барнс молча набивал трубку, толстыми умелыми пальцами уминая табак и не глядя на своих сотрудников.

Карелла не сводил с него глаз. Он восхищался лейтенантом и искренне уважал его, хотя немало детективов звали между собой Барнса „старым дерьмом". Карелла был знаком с детективами, работавшими в участках, где начальники, не утруждая мозговых извилин, признавали только кнут и держали подчиненных в ежо­вых рукавицах. Работать с тираном очень тяжело. Барнс же был совсем другим. Он был добросовестным полисменом и к тому же весьма умным и проницательным полисменом. Поэтому Карелла сейчас был весь внимание, хотя лейтенант продолжал молчать.

Барнс чиркнул спичкой и раскурил трубку. Всем своим видом он напоминал человека, которому некуда спешить и который по­этому, покончив с плотным обедом, собирается посмаковать ста­канчик доброго портвейна. Однако внутри его крепкого черепа шла бешеная работа, а каждая клеточка тела была охвачена яро­стью - погиб один из его лучших людей.

- Митинговать не будем, - внезапно бросил он, выдохнув клуб дыма и разгоняя его широкой короткопалой ладонью. - Ступайте и отыщите мне этого подонка. Если читать газеты и, не дай бог, верить всему, что там пишут, то каждый якобы знает, почему именно в полиции терпеть не могут тех, кто убивает полисменов. Это, мол, закон джунглей. Таков закон выживания. Полиция, мол, мстит за своего. Да чушь сплошная вся эта газетная писани­на! Мы не можем допустить, чтобы убивали полисмена просто по­тому, что полисмен есть символ закона и порядка. Лишите обще­

PAGE15

ство этого символа - и улицы заполнит зверье. А зверья на улицах у нас и сейчас хватает.

Я хочу, чтобы вы нашли убийцу Риардона, но не потому, что Риардон был полисменом нашего участка, и даже не потому, что Риардон был первоклассным полисменом. Я хочу, чтобы вы нашли этого подонка потому, что Риардон был человеком, и чер­товски неплохим человеком.

Поступайте, как считаете нужным, вы свое дело знаете. Жду донесений - обо всем, что удастся раскопать в наших досье, в ходе оперативных мероприятий. Только найдите его! Все.

Лейтенант вернулся в свой кабинет. Кто-то из детективов при­нялся листать папки, отыскивая информацию о бандюгах, питав­ших пристрастие к 45-му калибру. Другие взялись за папки со све­дениями о ворах и воришках, которые в то или иное время могли сталкиваться с Майком Риардоном на узкой дорожке. Третьи ме­тодично сортировали карточки с приговорами, обращая особое внимание на те дела, которые вел Майк Риардон. Фостер выгля­нул в коридор и велел Перильо убираться домой и никогда больше не попадаться ему на глаза. Остальные детективы вышли на ули­цу, в том числе и Карелла с Бушем.

- У меня от него колики начинаются, - раздраженно пожало­вался Буш. - Прямо Наполеоном себя воображает.

- Барнс неплохой мужик, - не согласился Карелла.

- А все равно строит из себя бог знает кого, - упорствовал Буш.

- Я смотрю, тебе все не по душе, - заметил Карелла. - Не­уживчивый ты какой-то.

- Вот что я тебе скажу, - вспылил Буш. - У меня в этом про­клятущем участке язва образовалась. Никогда ничего не было, а как перевели в ваш участок - сразу язва, а? С чего бы это?

Карелла мог бы назвать сотню вероятных причин, по которым у Буша образовалась язва, но сейчас вступать в пререкания ему не хотелось, и он промолчал.

- Звякну-ка я жене, - неожиданно заявил Буш.

- В два часа ночи? - изумился Карелла.

- А что тут такого? - В голосе Буша зазвучала открытая вра­ждебность.

- Да ничего. Валяй, звони.

- Нет, что тут такого особенного, если мне хочется проверить? -настаивал Буш. И поспешно добавил: - Проверить, как она там. Заодно предупрежу ее, что у нас тут приключилось.

- Звони, я сказал.

- Какого черта, с этим убийством нас, может, сутками не будет дома.

- Вполне возможно.

PAGE16

- Так что, нельзя, что ли, позвонить жене и сказать, что у нас тут происходит?

- Слушай, ты что, действительно ищешь ссоры? - Карелла все еще улыбался.

-Нет.

- Тогда иди звони своей жене и оставь меня, наконец, в покое. Они остановились у открытой кондитерской, и Буш зашел в нее

позвонить. Карелла остался стоять на улице, повернувшись спи­ной к витрине.

Город притих. Жилые дома тянули чумазые, прокопченные са­жей пальцы к мягкому покрывалу ночных небес. Время от вре­мени в каком-нибудь туалете мелькало светом окно - словно вне­запно приоткрывшийся глаз на незрячем лике спящего. Две моло­денькие ирландки процокали высокими каблуками мимо конди­терской. Карелла бросил мимолетный взгляд на их стройные ножки и легкие летние платьица. Одна из девушек бесстыдно под­мигнула ему, и обе подружки зашлись вызывающим смешком. А Кареллу почему-то посетило сначала смутное воспоминание, свя­занное с ирландской девчушкой и поднятыми юбками, и воспоми­нание нахлынуло и стало настолько отчетливым, что он понял, что оно таилось до поры до времени в глубинах его памяти, похо­же, он где-то об этом читал. „Улисс"[1], что ли? Да, эту книжку чи­тать было непросто - сплошь прелестные девчушки и все такое прочее. Интересно, что читает Буш? Хотя Бушу не до чтения. Слишком уж озабочен своей женой. И чего он так переживает?

Карелла через плечо посмотрел в витрину кондитерской. Буш все еще торчал в телефонной будке, губы его шевелились с неве­роятной быстротой. Приказчик, навалившись на прилавок и рас­сеянно жуя зубочистку, склонился над бланком, обдумывая свои ставки на скачках. Патлатый подросток, пристроившись в самом конце прилавка, с упоением прихлебывал гоголь-моголь. Ка­релла глубоко вздохнул зловонный воздух. Дверь телефонной будки распахнулась, и появился Буш, суетливо отиравший взо­превший лоб. Он кивнул на прощание приказчику и вышел на улицу к Карелле.

- Адская духотища в этой будке, - пожаловался Буш.

- Все в порядке? - поинтересовался Карелла.

- Конечно. - Буш окинул его подозрительным взглядом. - А в чем дело?

17

2-236

- Да я просто так спросил. С чего начнем, как думаешь?

- Ох и придется нам повозиться, чует мое сердце. Да ведь это мог быть любой затаивший злобу придурок!

- Или кто-то, застигнутый в процессе совершения преступле­ния.

- Нам бы спихнуть это дело в отдел по расследованию убийств. У нас и своих по горло.

- Да мы еще и не начинали, - напомнил Карелла, - а ты уже жалуешься, что дел по горло. Что с тобой, Хэнк?

- Ничего со мной, - огрызнулся Буш. - Только, представь се­бе, я не думаю, что полисмены такие уж умники, вот и все.

- Интересная мысль - особенно для полисмена.

- А все же это так и есть. Слушай, вся эта болтовня о проница­тельных детективах - чепуха сплошная, и ты это знаешь не хуже меня. Все, что нужно детективу, - это пара крепких ног и упрям­ство. Ноги носят тебя по разным притонам, а упрямство не дает бросить это занятие. Надо только механически идти по каждому отдельному следу, и, если повезет, какой-нибудь выведет, куда нужно. А не повезет - тупик. Точка.

- А мозги, значит, здесь ни причем? Ума, по-твоему, не требу­ется?

- Если только совсем чуть-чуть. Полисмену много ума не нужно.

- Ладно.

- Что ладно?

- Ладно, не хочу спорить. Если Риардона убили, когда он пы­тался задержать кого-то в процессе совершения преступления...

- Ага, еще вот от этого меня прямо с души воротит...

- Послушать тебя, так ты полицейских прямо-таки ненави­дишь, - заметил Карелла.

- А их в этом чертовом городе все ненавидят! Воображаешь, что кто-нибудь уважает полисмена? Символ закона и порядка. Чушь собачья! Старику нужно бы вылезти из своего кабинета и посмотреть, что здесь кругом творится. Любой оштрафованный за нарушение правил стоянки автоматически начинает ненави­деть всю полицию. Так вот оно и бывает в настоящей жизни.

- Но так не должно быть, - уже с некоторым раздражением возразил Карелла.

Буш пожал плечами:

- А еще меня с души воротит от этой полицейской манеры раз­говаривать.

- Чего-чего? - удивился Карелла.

- „В процессе совершения преступления!" - передразнил Буш. -Вот ведь как полисмен излагает, а? Когда-нибудь слышал, чтобы полицейский сказал „Мы его поймали"? О, нет. Он обязательно скажет „Мы его обезвредили".

18

- Ни разу в жизни не слышал, чтобы полисмен сказал „Мы его обезвредили", - заявил Карелла.

. - Ну, я имею в виду для официальных публикаций в газетах.

- Это совсем другое дело. Для газет все стараются говорить по­цветастее.

- А полисмены стараются больше всех, - упорствовал Буш.

- И почему бы тебе не сдать полицейский жетон? Станешь так­систом или еще кем-нибудь, а?

- Да я и сам подумываю, - сказал Буш и вдруг расплылся в улыбке.

Всю эту запальчивую тираду он произносил своим обычным приглушенным голосом, и теперь, когда улыбался, было трудно представить, что секунду назад он был так разозлен.

- Знаешь, я подумал о барах, - переключился Карелла. - То есть, хочу сказать, если это месть или что-то в таком же роде, то вполне может быть кто-нибудь из нашей округи. И мы сможем кое-что разведать по барам. Кто знает?

.- Согласен. Тем более что пивка я бы сейчас выпил. Как при­шел на работу, все время пива хочется до смерти.

„Шэмрок"[2] был одним из миллионов баров, прославляющих это незатейливое название по всему миру. Он угнездился на Кал-вер-авеню между ломбардом и китайской прачечной. Заведение работало всю ночь и специализировалось на обслуживании ир­ландской клиентуры, населявшей Калвер. Иногда в „Шэмрок" за­бредал пуэрториканец, но подобных заблудших экскурсантов быстро отваживали завсегдатаи бара, обладавшие вспыльчивым нравом и увесистыми кулаками. Полицейские частенько наведы­вались^ „Шэмрок", но отнюдь не затем, чтобы промочить горло, -употребление спиртных напитков при исполнении служебных
 

[1] Роман английского писателя ирландского происхождения Джеймса Джойса (1882-1941), относящийся к 1922 г. и в свое время восприня­тый, с обывательской точки зрения, как чисто эротическое произве­дение.

[2] Трилистник, название растения, ставшего эмблемой Ирландии (англ.)

 

Эд Макбэйн - Охота на сыщиков, Глава 3 (2/2)

 

 

обязанностей им строжайше запрещено, - но для того, чтобы удостовериться, что слишком уж взрывные характеры не всту­пают в реакцию с чрезмерным количеством виски. В наши ли­шенные романтики дни рукопашные в весело разукрашенных стенах бара вспыхивали все реже и реже - куда реже, чем в доб­рые старые времена, когда окрестности только-только начали уступать пуэрториканскому нашествию. В те добрые старые вре­мена пуэрториканцы, плохо зная английский язык, с трудом раз­бирая надписи на вывесках, заявлялись в „Шэмрок" с замеча­тельно невежественным постоянством. Непоколебимые защит­ники Америки для американцев, без тени сомнений игнорируя тот

PAGE19

2*

факт, что пуэрториканцы были и остаются американцами, посвя­тили множество вечеров кулачному утверждению своей точки зрения. Так что радостный интерьер бара чуть ли не еженощно дополнительно расцвечивался пролитой кровью. Но все это ка­нуло в добрые старые времена. В нынешние скучные времена можно было просидеть в „Шэмроке" целую неделю и полюбо­ваться всего-навсего одним, в лучшем случае парочкой раскроен­ных черепков.

В окне бара висел плакат с завлекающим призывом „Пригла­шаем дам", однако, по всей видимости, дамы не спешили отклик­нуться на столь заманчивое предложение. Клиентуру составляли местные представители сильного пола, которым обрыдло без­отрадное существование в четырех стенах их мрачных жилищ и которые искали беззаботного духа товарищества в компании дру­гих представителей сильного пола, у которых, в свою очередь, пребывание под кровом надоевшего семейного очага вызывало те же самые чувства. Их жены также стремились сменить обста­новку, проводя вечера за игрой в бинго[1] по вторникам, в киноте­атре по средам, в кружке кройки и шитья по четвергам - и так да­лее и тому подобное. Так что плохого в дружеской выпивке в со­седней таверне? Ничего.

Если только туда не заявляются легавые.

В полисменах вообще и в детективах в частности есть все же не­что отталкивающее. Конечно, можно заставить себя промямлить „Ну, как вы сегодня вечером, мистер Дуган..." и дальше нести та­кой же никому не нужный вздор, более того, можно в глубине души питать искренние нежные чувства к какому-нибудь свеже­испеченному новобранцу, но кто станет отрицать, что одно при­сутствие сидящего рядом полисмена способно отравить все удо­вольствие от выпивки - да так, что и наутро еще будет мучить из­жога. Нет, не то чтобы все имели что-нибудь против полиции, просто полисмены не должны шляться по барам и портить людям такое серьезное дело, как выпивка. Не должны они шататься по игорным домам и портить людям такое серьезное дело, как игра. И уж совсем недопустимо им ошиваться в борделях и портить лю­дям такое серьезное - и глубоко личное при этом - дело, как ма­ленькие шалости. Полисменам, честно говоря, вообще нечего крутиться вокруг нормальных людей, вот и все.

Ну а быки, простите, детективы - это те же полисмены, только еще хуже, потому что переодетые.

Так что же этим двум верзилам здесь нужно?

1 Игра типа лото.

PAGE20

--

- Пива, Гарри, - попросил Буш.

- Сию минуту! - откликнулся бармен.

Он нацедил пива в стакан и принес его усевшимся в конце стойки Бушу и Карелле.

- Подходящая сегодня ночка пивка попить, в самый раз, а? - с энтузиазмом заявил он.

- За всю жизнь ни разу не встречал бармена, который удер­жался бы от рекламы пива в жаркую ночь, - сухо констатировал Буш.

Гарри выдавил из себя смешок, но только потому, что его собе­седник был полисменом. Два завсегдатая за столиком для шафл-борда[2] вели азартную дискуссию вокруг проблемы независимого ирландского государства. В ночном киносеансе по телевидению крутили ленту из жизни русской императрицы.

- А вы, ребята, здесь по делу? - осторожно поинтересовался Гарри.

- А у тебя что, и работенка для нас найдется? - спросил его в ответ Буш.

. - Нет-нет, просто так спросил. У нас ведь лега... то есть, хочу сказать, детективы - редкие гости... - заторопился Гарри.

- Ну, это потому, что у тебя тут такое приличное заведение, прямо богадельня какая-то.

- Приличнее на всей Калвер-авеню не найдете.

- Особенно после того как у тебя телефонную будку убрали, -поддержал его Буш.

- Да, представляете, заявили, что нам слишком много звонили...

- Слишком много пари вы по телефону принимали, - ровным голосом поправил бармена Буш. Он поднял стакан, погрузил верхнюю губу в шапку пены и залпом выпил прохладное пиво.

- Все шутите, - слабо запротестовал Гарри. Ему даже вспоми­нать не хотелось о том, каким чудом он отвертелся от прокурора штата, вцепившегося в него из-за этой проклятой будки. - Ищете кого-нибудь, ребята? - снова попробовал бармен вернуться к ка­завшейся более безопасной для него теме.

- А вроде спокойная сегодня ночь, - уклончиво ответил Ка­релла.

Гарри льстиво улыбнулся, сверкнув золотым передним зубом.

- Ну, у нас-то всегда спокойно, сами, ребята, знаете.

- Знаем, знаем. - Карелла кивнул головой. - Дэнни Джимп за­глядывал?

- Нет, сегодня не видел. А что? Стряслось чего?

- Хорошее пиво, - удовлетворенно ответил ему Буш. -Еще?

- Нет, спасибо.

- Слушайте, а точно ничего не случилось?

- Да что это с тобой, Гарри? Кто-то натворил здесь чего? - уди­вился Карелла.

- Что? Да нет. Эй, господь с вами, ребята, нет, конечно? От­куда вы взяли? Просто немножко странно, что вы зашли. То есть, я хочу сказать, что у нас как раз все тихо, спокойно, а тут вдруг вы...

- Вот и славно, что тихо, спокойно, - утешил его Карелла и вдруг быстро спросил: - А недавно ни у кого здесь пистолета не видел?

- Пистолета?! - задохнулся Гарри.

- Ага.

- Какого пистолета?

- А какой ты видел?

- Никакого я не видел. - Теперь лицо бармена начал зали­вать обильный пот. Он налил себе пива и торопливо опорожнил стакан.

- И даже самопала ни у кого из этой сопливой шпаны? - вкрад­чиво вступил Буш.

- А, самопалы, - облегченно вздохнул Гарри, вытирая с губ пивную пену. - Самопалы-то обычная вещь...

- И ничего крупнее?

- Крупнее? Вроде 32-го или 38-го калибра?

- Вроде 45-го, - уточнил Карелла.

- В последний раз 45-й калибр я здесь видел лет этак... - начал бармен и покачал головой. - Нет, это вам не поможет. А что слу­чилось? Кого-нибудь стрельнули?

- Так сколько именно лет назад, говоришь? - не дал ему укло­ниться Буш.

- Лет пять-шесть, должно быть. Пацан. Только-только из ар­мии. Завалился в бар, ну и помахал немного пушкой. Нарывался на неприятности. Так Доули в момент его успокоил. Вы ведь по­мните Доули? Он патрулировал по этому маршруту, пока его не перевели в другой участок. Приятный малый, этот Доули. Всегда заходил к нам в бар и...

- Он по-прежнему живет здесь неподалеку? - перебил бармена Буш.

- А? Кто?

- Ну, этот малый с пистолетом?

- Ах, вы про него. - Гарри вскинул брови. - А что?

- Я тебя спрашиваю, - терпеливо повторил Буш, - он по-преж­нему живет здесь неподалеку?

22

- По моему, да. А что? -Где?

- Послушайте, - стал объяснять Гарри, - я никому не хочу не­приятностей...

- Об этом не беспокойся, - утешил его Буш. - И пистолет по-прежнему при нем?

- Вот этого я не знаю.

- Так что тут произошло в тот вечер? Когда Доули его успокаи­вал? >

- Да ничего. Парень был пьян в стельку. Сами понимаете, только что из армии и все такое.

- Что все такое?

- Ну, помахал слегка пистолетиком. Да у него и патронов-то не

было.

- Ты в этом уверен?

- Не совсем.

- Доули забрал у него пистолет? у

- Ну... - Гарри запнулся и отер лоб. - По-моему, Доули писто­лета и в глаза не видел.

- Как же так, если он его успокаивал?

- Ну... - начал объяснять Гарри, - просто один из ребят уви­дел, что Доули идет к бару, и они все утихомирили пацана и увели

его отсюда...

- Еще до того, как появился Доули?

- Ну да. Послушайте, у меня приличное заведение. Все тихо, спокойно. Я не хочу неприятностей, вы меня понимаете?

- Мы тебя понимаем, - заверил его Буш. - Так где живет этот малый?

Гарри моргнул и уставился в блестящую поверхность стойки.

- Где? - настаивал Буш.

- На Кал вер.

- Где точно на Калвер?

- Угол Калвер и Мэйсон. Послушайте, ребята...

- А этот малый говорил что-нибудь вроде того, что не любит полисменов? - спросил Карелла.

- Нет, что вы! - поспешно ответил Гарри. - Да он неплохой па­цан. Перебрал в тот вечер, вот и все.

- Ты знаешь Майка Риардона?

- Конечно, - обрадовался Гарри.

- А этот твой малый знает Майка?

- Понятия не имею.

- Как его зовут?

- Послушайте же, ну, набрался парень, вот и все. Да и когда это было!

- Зовут его как, тебя спрашивают!

PAGE23

- Фрэнк. Фрэнк Кларк.

- Как по-твоему, Стив? - обратился Буш к Карелле. Карелла с сомнением пожал плечами:

- Слишком легко и просто. По-моему, пустой номер.

- А все же давай проверим, - предложил Буш,

Глава 4

В густонаселенных домах царит множество запахов, и это не один только запах капусты. Для многих запах капусты представ­ляется приятным здоровым запахом, и найдется немало людей, которые отвергают настойчивую пропагандистскую болтовню, обязательно связывающую капусту с нищетой.

Запах в густонаселенном доме - это запах жизни.

Это запах всех функций жизнедеятельности: пота, стряпни, ис­пражнений, размножения. Все эти запахи сливаются в одно ги­гантское зловоние, которое так и бьет в ноздри, как только попа­даешь в подъезд. Потому что запах копится внутри дома десят­ками и десятками лет. Он пропитывает доски пола и просачи­вается сквозь стены. Он липнет к перилам и стелется по линоле­уму на ступенях. Он забивается в углы и роится вокруг голых лам­почек на лестничных площадках. Запах здесь присутствует всег­да, днем и ночью. Но этот запах жизни никогда не знает ни сияния солнца, ни хрупкого мерцания звезд.

Вонища стояла здесь и в три часа утра 24 июля. Стояла во всей своей мощи, спертая не остывшими от дневного зноя стенами. Она обрушилась на Кареллу и Буша, едва они переступили порог. Карелла звучно чихнул, зажег спичку и осветил почтовые ящики.

- Вот и он, - обрадовался Буш. - Номер три Б.

Карелла задул спичку, и они направились к лестнице. Под ней теснились выставленные на ночь мусорные баки. Источаемый ими аромат органично вплетался в многоголосый хор прочих за­пахов, и все вместе они согласно сливались в богатейшее попурри гниения. Дом спал, но запахи бодрствовали. На втором этаже раз­носился чей-то оглушительный храп. На каждой двери низко над полом в услужливом ожидании молочника уныло свисали прово­лочные петли для бутылок.

На одной из дверей была укреплена плакетка с надписью „Спаси нас Бог!", а за ней наверняка находился „полицейский за­мок": стальной брус, одним концом на шарнире вмурованный в пол, а другим упертый в дверную створку.

PAGE24

Карелла и Буш вскарабкались на третий этаж. Лампочка на лестничной площадке не горела. Буш чиркнул спичкой.

- Вон его дверь, через площадку. У него там 45-й калибр, не за­был?

- Хочешь составить все по высшему разряду? - засомневался было Карелла.

- А какого черта? Моей жене еще рановато получать по стра­ховке, - твердо заявил Буш.

Они прокрались к двери и прижались к стене по обе стороны от нее. Привычно изготовили револьверы. Карелле на секунду поду­малось, что оружие может и не понадобиться, но осторожность еще никому не повредила. Он постучал левой рукой в дверь.

- Спит, наверное, - предположил Буш.

- Значит, совесть чиста, - пошутил Карелла и снова постучал в дверь.

- Кто там? - раздался голос за дверью.

- Полиция. Открывайте.

- О, боже, - пробормотали в квартире. - Минутку.

* - Похоже, стрельбы не будет, - заметил Буш и спрятал револь­вер в кобуру.

Карелла последовал его примеру. В глубине квартиры скрип­нула кровать, и женский голос произнес:

- Что там такое?

Они услышали приближающиеся к двери шаги, кто-то заво­зился с „полицейским замком", тяжелый стальной брус с ляз­ганьем упал на пол. Дверь приоткрылась.

- Что нужно? - спросил голос через образовавшуюся щель.

- Полиция. Есть ряд вопросов.

- Среди ночи? Нельзя до утра подождать?

- Боюсь, нельзя.

- Да что стряслось-то? Воры в доме?

- Нет. Нам нужно спросить вас кое о чем. Вы ведь Фрэнк Кларк?

- Ну? - ответил Кларк. - Покажите ваш жетон.

Карелла достал из кармана кожаный бумажник, к внутренней стороне которого был пришпилен его жетон. Он подержал его перед щелью.

- Не видать ничего, - пожаловался Кларк. - Секундочку.

- Кто там? - спросила женщина.

- Полиция, - пробурчал Кларк.

Он отошел от двери, и в квартире вспыхнул свет. Кларк вернулся к двери, и Карелла снова поднес к щели бумажник с жетоном.

- Ага, теперь вижу, - сообщил ему Кларк. - Так чего нужно-то?

- У вас есть пистолет 45-го калибра, Кларк? -Что?!

25


[1] Игра с передвижением деревянных кружочков по размеченной доске.

. ' :21'.   , • ' ' Ш{

[2] Игра с передвижением деревянных кружочков по размеченной доске.

. ' :21'.   , • ' ' Ш{

 

Эд Макбэйн - Охота на сыщиков, Глава 2



Два детектива из отдела по расследованию убийств взирали на
распростертое у их ног тело. Ночь была жаркой, и мухи роились
над липкой кровью, пятнавшей мостовую. Опустившись на коле-
ни, помощник медицинского эксперта с привычной тщательно-
стью осматривал труп. Фотограф из бюро идентификации сует-
ливо моргал вспышкой. На противоположной стороне улицы
припарковались радиофицированные патрульные машины № 23 и
№ 24, и их экипажи, с трудом пряча раздражение, сдерживали
успевших собраться зевак.

Телефонный звонок поступил на один из двух коммутаторов по-
лицейского управления, где сонный дежурный бесстрасно запи-
сал сообщение и переправил его пневматической почтой радио-
диспетчеру. Тот, посмотрев на висевшую за спиной огромную
карту города, распорядился, чтобы патрульные в автомобиле
№ 23 проверили поступившее сообщение о якобы истекающем на
улице кровью человеке. Когда № 23-й доложил об убийстве, дис-
петчер связался с автомобилем № 24 и направил его к месту проис-
шествия. В это же время дежурный на коммутаторе уведомил о
случившемся отдел по расследованию убийств и 87-й полицейский
участок, на территории которого был обнаружен труп.

Убитый лежал возле пустующего и заколоченного досками ки-
нотеатра. Много лет назад, когда район еще слыл фешенебель-
ным, это было первоклассное заведение. Но по мере того как раз-
ложение исподволь охватывало окрестности, кинотеатр стал по-
казывать фильмы вторым экраном, потом перешел на старые
ленты, а там докатился и до картин на иностранных языках.
Дверь в левой части здания некогда тоже была забита досками, но
их давно отодрали, и лестница была усыпана окурками, порож-
ними фляжками из-под виски, останками презервативов. Тент,
тянувшийся над тротуаром вдоль фасада, зиял рваными дырами -
жертва камней, консервных банок, обрезков труб и прочего весе-
лого хлама.

Через улицу напротив кинотеатра вольготно раскинулся пу-
стырь. Когда-то там высился жилой дом - вполне достойный, с
дорогими квартирами. В те добрые старые времена норковое
манто, величаво плывущее его мраморным подъездом, было от-
нюдь не редкостью. Однако ползучие щупальца трущоб добра-

лись-таки и до этого щеголя, цепко впились в кирпичи, втягивая
дом во все расширяющийся круг, который считали своими владе-
ниями. Старое здание прекратило бессмысленное сопротивление
и сдалось на милость трущоб, так что редко кто мог упомнить, что
некогда это было элегантное и горделивое жилище. А потом его
решили снести и сровняли с землей - и теперь на его месте обра-
зовался открытый всем ветрам гладкий пустырь. Лишь кое-где
однообразие равнины нарушали рваные куски старой кирпичной
кладки, словно вросшей в родную землю и отчаянно не желавшей
с ней расставаться. Ходили слухи, что городские власти намерены
затеять здесь новостройку. Пока же пустырь облюбовала окрест-
ная ребятня, постоянно посещая его с различными целями. Боль-
шинство из этих целей имело отношение к естественным отправ-
лениям человеческого организма, так что над пустырем плотно
стояла густая вонь, которая в жаркую летнюю ночь становилась
особенно могучей. Неспешно плывя к кинотеатру и сгущаясь там
под свисающим тентом, она запахом жизни смешивалась с подни-
мающимся от мостовой запахом смерти.

Один из детективов отошел от трупа и углубился в осмотр тро-
туара. Его напарник остался стоять, глубокомысленно засунув
руки в карманы брюк. Помощник медицинского эксперта был по-
глощен ритуалом констатации факта смерти человека, который
был мертв вне всяких сомнений. Вернулся первый детектив.

- Видал? - окликнул он коллегу.

- Нашел чего?

- Пару стреляных гильз.
-Ну?

- Ремингтоновские патроны. 45-й калибр.

- Сунь в пакет. Не забудь регистрационные этикетки. Заканчи-
ваете, док?

- Еще минутку.
Фотограф продолжал истязать вспышку. Он работал вдохно-
венно и истово, словно агент по рекламе нашумевшего мюзикла.
Крутил спиралями вокруг звезды спектакля, снимая с разных то-
чек и под разными углами. Но все это время лицо его оставалось
бесстрастным, только пот струился по спине, проступая сквозь
липнущую к телу рубашку. Помощник медицинского эксперта
отер ладонью лоб.
- Какого же черта ребята из 87-го не едут? - спросил первый
детектив.
- Может, у них покер идет по крупной. Никак не оторваться.
Ну, нам без них проще. - Напарник обернулся к врачу: - Что ска-
жете, док?
- У меня все. - Помощник медицинского эксперта устало под-
нялся с колен.

-    И что?

-    Сами видите. Два выстрела в затылок. Смерть, вероятно, на-
ступила мгновенно.

-    Время установили?

-    Шутите? При огнестрельном-то ранении?

-    А мы думали, вы чудеса творите.

-    Творим. Только не летом.

-    Может, хоть приблизительно прикинете?

-    Гадаем-то мы бесплатно. Трупное окоченение еще не насту-
пило, так что, я бы сказал, убили его около получаса назад. Хотя
при этакой жаре... Тело может сохранять нормальную темпера-
туру часами. Нет, не рискну. Даже после вкрытия...

-    Ну ладно, ладно. Не возражаете, если мы попробуем устано-
вить его личность?

-    Поосторожнее только, а то парни из лаборатории вам пока-
жут. Так я пошел. - Врач взглянул на часы. - К сведению того,
кто ведет хронометраж. Время - двенадцать девятнадцать.

-    Да, короткий у нас сегодня рабочий день, - констатировал
первый детектив и отметил время в блокноте.

Второй детектив, стоявший на коленях возле трупа, вдруг вски-
нул голову:

-    Эй, а он при стволе!

-    Да ты что!

Помощник медицинского эксперта удалился, стряхивая со лба
капли пота.

-   Похоже, 38-й калибр, - сообщил второй детектив.
Он внимательно осмотрел револьвер в кобуре.

-    Точно. „Детективз спешиэл"1. Зарегистрируешь?

-    Конечно.

Первый детектив услышал скрип тормозов остановившейся на
противоположной стороне улицы машины. Передние дверцы рас-
пахнулись, выпустив двоих человек.

-    А вот и 87-й, - не без сарказма объявил он.

 

-    Как раз к чаю, - сухо заметил второй. - Кого они там присла-
ли?

-    Похоже, Кареллу и Буша. - Первый детектив вынул из кар-
мана пиджака перетянутую резинкой стопку картонок. Извлек
одну из-под резинового кольца, а остальные вернул в карман.

----------------------------------------------------------------------------------------------

1 Популярная модель среди американских детективов, приоЛрсщ
ющих личное оружие за свой счет. (Здесь и далее - примечании пере-
водчика.)


С одной стороны желтоватой карточки размером 3 на 5 дюй-
мов1 находилось отверстие, через которое была пропущена тон-
кая проволочка, скрученная так, что оставались два свободных
конца. На картонке была отпечатана надпись: „Полицейское
управление". Ниже и более жирным шрифтом - „Вещественное
доказательство".

Неспешно приблизились Карелла и Буш, детективы из 87-го
полицейского участка. Детектив из отдела по расследованию
убийств бросил на них беглый взгляд и стал заполнять в карточке
графу „Где обнаружено". На Карелле был синий костюм, серый
галстук, аккуратно пристегнутый зажимом к белой рубашке.
Буш был одет в оранжевую спортивную рубашку и защитного
цвета брюки.

-    Ну разве не Шустрый Гонсалес и Носимый Ураганом2? - не
обращаясь ни к кому, язвительно вопросил второй детектив. -
Разворотливые вы ребята, ничего не скажешь. А что же вы де-
лаете, когда получаете сообщение о подложенной бомбе?

•- Мы-то? Передаем его в отдел по обезвреживанию взрывных
устройств, - сухо ответил Карелла.- А вы?

-    Ох как остроумно, - огрызнулся детектив из отдела по рас-
следованию убийств.

-    Нас задержали, - примирительно сообщил Карелла.

-    Оно и видно.

-    Я оставался один на связи, когда поступил вызов, - продол-
жал Карелла. - Буш с Фостером выезжали на'поножовщину в ба-
ре. А Риардон так и не появился.

Карелла помолчал.

-  Я ведь верно говорю, Буш?
Буш кивнул.

-   Если ты на связи, какого черта здесь делаешь? - усомнился
первый детектив из отдела по расследованию убийств.

Карелла ухмыльнулся. Во всей его крупной, но отнюдь не туч-
ной фигуре чувствовалась огромная сила, та настоящая сила, что
таится в тренированных, без жиринки мышцах и которой не бы-
вает в чревоугодной горе мяса. Широкий в плечах и узкий в бедрах
шатен с карими глазами, своеобразный раскосый разрез которых
придавал ему обманчиво азиатский облик, Карелла ухитрялся вы-
глядеть безукоризненно одетым и элегантным даже тогда, когда,
собираясь в засаду в портовой части города, наряжался в потер-
тую кожаную куртку. Он широко развел массивные мосластые
руки и дурашливо спросил:

1 Один дюйм - около 2,5 см.

2 Персонажи мультипликационных фильмов.


-    Чтобы я сидел на телефоне, когда происходит убийство?! -
Заулыбался еще шире: - Я Фостера посадил на связь. Он же, черт
побери, практически новичок, совсем зеленый!

-    Ну как у вас нынче с наваром, капают взяточки? - спросил
второй детектив.

-    Пошел ты! - сухо оборвал его Карелла.

-    Везет же некоторым! Ну, с трупа-то уже ничего не возьмешь,
будь уверен, - не унимался шутник из отдела по расследованию
убийств.

-    Хватит, ребята, - дружелюбно вмешался Буш. Он вообще
отличался мягкой речью, и его тихий голос приводил в изумление
от контраста с могучим телосложением:- шесть футов1 четыре
дюйма рост и двести двадцать фунтов2 вес - ни капли жира, обра-
тите внимание. Волосы его были буйно взъерошены, словно му-
дрое Провидение одарило Буша мятежной шевелюрой в полном
согласии с .его фамилией3. Шевелюра была также ярко-рыжей и
сейчас особенно хорошо смотрелась в сочетании с оранжевой
спортивной рубашкой. Ее короткие рукава обнажали тяжелые
мускулистые руки. Вдоль правой руки змеился ножевой шрам.

К занятым словесной перепалкой детективам надменно при-
близился фотограф.

-    Какого черта вы тут затеяли, а?! - разъяренно вопросил он.

-    Пытаемся установить личность убитого, - ответил второй
детектив, ошарашенный внезапным наскоком. - А что тут тако-
го? В чем дело-то?

-    Кто вам сказал, что я с ним закончил?

-    А разве нет?

-    Да! Но нужно спрашивать!

-    Господи! Да откуда ты взялся? Иди-ка домой, попроявляй
свои негативы или что там еще, сделай одолжение, а?

Фотограф посмотрел на часы и выразительно крякнул, но не
произнес ни слова, так что первому детективу самому пришлось
свериться со своими часами, прежде чем занести время в блокнот.
Заодно он, скинув несколько минут, отметил время прибытия Ка-
реллы и Буша.

Карелла бросил взгляд на затылок убитого. Лицо детектива
оставалось бесстрастным - разве что тень боли на мгновение по-
явилась в глазах и так же быстро исчезла.

-    Из пушки они, что ли, стреляли? - спросил он.

------------------------------------------------------------------------------

1 Один фут - около 30 см.

2 Один фунт - 453,6 г.

3 Буш - кустарник (англ.).


-    45-й калибр, - ответил первый детектив. - Мы нашли гильзы.

-    Сколько?
-Две.

-    Сходится, - заметил Карелла. - Ну, перевернем его?

-    „Скорую" вызвали? - тихо спросил Буш.

 

-    Ага. Сегодня что-то все запаздывают, - сказал первый детек-
тив.

-    Сегодня все в поту тонут, - поправил его Буш. - Пивка бы я сей-
час выпил!

-    Эй, ну-ка подсобите мне кто-нибудьК- позвал Карелла.
Второй детектив склонился над трупом, и вдвоем с Кареллой они

перевернули тело на спину. Мухи взметнулись с оскорбленным
жужжанием, но тут же стали опускаться на окровавленное месиво,
недавно бывшее человеческим лицом. В темноте Карелла мог рас-
смотреть только страшную рану на месте левого глаза, Еще одна
рана зияла под правым глазом, где осколки раздробленной скулы
прорвали кожу.

-    Бедняга, - вздохнул Карелла.

• Он так и не смог привыкнуть смотреть в лицо смерти. Вот уже
двадцать лет он был полисменом, научился переносить шок от
встречи с физической смертью, но так и не сумел приучить себя ми-
риться с другой стороной смерти: с покушением на личность, с мгно-
венным унижением бьющей ключом жизни до окровавленной, ли-
шенной души плоти.

-    Есть у кого-нибудь фонарь? - спросил Буш.

Первый детектив полез в левый задний карман. Нажал на кнопку,
и на тротуар упал кружок света.

-    Посвети-ка на лицо, - попросил Буш.
Круг света переместился на лицо убитого.
Буш громко сглотнул.

-   Это же Риардон, - едва слышно произнес он. И снова, совсем
уже шепотом: - Господи Иисусе, это же Майк Риардон.


Охота на сыщиков




 Город и люди, описанные на
этих страницах, существуют
только в воображении автора.
Все имена и названия вымыш-
ленные. Лишь в основе изобра-
жения повседневной жизни и
работы, полиции лежит по-
длинно существующая прак-
тика следствия.

 
Глава 1

С берега реки, обвивающей северную часть города, видно лишь
одно необъятное небо. Глядишь в него почти с благоговением, и
порой даже дух захватывает - так великолепна и величественна
открывающаяся взору картина. Четкие силуэты зданий рассе-
кают небесное пространство: горизонтали и вертикали, прямо-
угольники и остроконечные шпили, башни и минареты, узоры,
узоры, узоры, выложенные в геометрическом единстве на голу-
бом и белом фоне неба.

Ночью же на набережной попадаешь в сверкающую галактику
ослепительных солнц, в паутину огней, протянувшуюся от реки к
югу, где она окутывает город брызжущим светом электрической
магии. Фонари вдоль шоссе, отражаясь в темной воде реки, двой-
ной цепочкой окаймляют город. Светящиеся окна зданий взмы-
вают ввысь яркими прямоугольниками, добираются до звезд и
сливаются там с озаряющими небо алыми, зелеными, желтыми,
оранжевыми сполохами неонового сияния. Светофоры вызыва-
юще подмигивают разноцветными глазами, и весь Стем взры-
вается раскаленным сплетением бушующих, слепящих много-
цветьем вспышек.

Город открывается мерцающей россыпью драгоценных кам-
ней, искрящихся чарующим сиянием.

Здания - всего лишь театральная декорация.

Обращенные фасадом к реке, здания лгут рукотворным чудом
огней, но, когда в благоговении смотришь на них, от этой кар-
тины захватывает дух.

Позади зданий, там, где кончается карнавал света, затаились
улицы.

На улицах мусор и отбросы.

Будильник заверещал в одиннадцать вечера.

Он привычно нащупал его в темноте и нажал кнопку. Занудли-
вое стрекотание оборвалось, и в комнате стало очень тихо.
Только слышалось рядом ровное дыхание Мэй. Несмотря на рас-
пахнутые настежь окна, в спальне висела липкая жара, и он вновь
подумал о кондиционере, который все собирался купить - еще с
тех пор, как только наступило лето. Наконец, нехотя сел и потер
глаза пудовыми кулачищами.

Это был крупный крепкий блондин с взъерошенными сейчас
прямыми волосами. Припухшие со сна глаза, обычно серые, те-
перь, в темноте, казались совершенно бесцветными. Он встал и
потянулся. Спал он только в пижамных штанах, и когда с хрустом
вскинул руки над головой, они соскользнули с мускулистого плос-
кого живота. Он раздраженно крякнул, подтянул штаны и взгля-
нул на Мэй.

Простыня сбилась в ногах сырым безжизненным комком. Мэй
спала на боку, уютно свернувшись, ночная сорочка высоко вздер-
нулась, обнажив живот. Он подошел к кровати и легонько кос-
нулся ее бедра. Она что-то невнятно пробормотала и повернулась
на другой бок. Он улыбнулся в темноте и пошел в ванную брить-
ся.

Вся процедура уже давно была рассчитана по минутам, так что
он знал, сколько времени у него займет бритье, сколько - одева-
ние и сколько уйдет на то, чтобы наспех проглотить чашку кофе.
Прежде чем взяться за бритву, он снял с руки часы и положил их
на раковину, чтобы посматривать иногда время. В одиннадцать
десять он начал одеваться: цветастая рубашка, присланная бра-
том с Гавайев, бежевые габардиновые брюки, легкая поплиновая
куртка. В левый задний карман положил носовой платок, потом
сгреб с туалетного столика бумажник и мелочь.

Выдвинув верхний ящик столика, он взял лежавший рядом со
шкатулкой для драгоценностей Мэй револьвер 38-го калибра. Про-
вел пальцем по жесткой коже кобуры и сунул ее в правый задний
карман, прикрыв полой куртки. Закурил сигарету, завернул в
кухню поставить на огонь воду для кофе и пошел проведать детей.

Мики спал, засунув, по своей привычке, большой палец в рот.
Он провел ладонью по голове сынишки. Господи, какой же пот-
ный! Надо опять поговорить с Мэй насчет кондиционера. Просто
нечестно мучить ребятишек в такой парилке. Подошел к кро-
ватке Кэти и дотронулся до ее лба. Вроде бы не такой мокрый,
как у ее брата. Ну она же девочка, девочки не потеют так сильно,
как мальчишки. Тут из кухни послышался пронзительный свист
чайника. Он взглянул на часы и улыбнулся.

В кухне он всыпал две чайные ложки растворимого кофе в
большую чашку и залил ароматный порошок крутым кипятком.

Кофе он пил без молока и сахара. Только теперь почувствовал,
что просыпается по-настоящему, и в сотый раз поклялся, что ни-
когда больше не станет пытаться вздремнуть перед ночной сме-
ной, - это же полный идиотизм. Ему надо привыкнуть спать по
возвращении с работы. Какого черта он выигрывает? Пару ча-
сов, не больше. Надо обсудить это с Мэй. Он залпом допил кофе
и вернулся в спальню.

Ему всегда нравилось смотреть на спящую жену. Правда, он
при этом ощущал легкий стыд и неловкость: сон - это ведь что-то
очень личное, и подсматривать за ничего не подозревающим че-
ловеком, в общем-то, не очень хорошо. Но господи, какая же она
во сне красавица! Какого черта, честно или нечестно! Несколько
секунд он разглядывал ее: разметавшиеся по подушке темные во-
лосы, крутой изгиб бедра, столько женственности в обнаженном
белом теле под вздернувшейся сорочкой. Подошел к краю кро-
вати и осторожно откинул волосы с ее виска. Нежно-нежно до-
тронулся поцелуем, но она пошевелилась и окликнула:

- Майк?

- Спи,сладость, спи.

- Уже уходишь? - хрипло пробормотала она.
-Да.

- Поосторожнее там, Майк.

- Непременно. - Он улыбнулся в темноте. - А ты будь паинь-
кой.

- Угу. - Она снова уткнулась в подушку.

Он украдкой посмотрел на нее в последний раз от двери, пере-
сек гостиную и вышел из дому. Взглянул на часы. Одиннадцать
тридцать. Точно по графику, и черт меня побери совсем, но на
улице-то куда прохладнее!

В одиннадцать сорок одну, когда Майк Риардон был в трех
кварталах от места работы, две пули вонзились ему в затылок и
вырвали на излете половину лица. Он успел лишь ощутить удар и
внезапную непереносимую боль, а потом его поглотила тьма, и он
рухнул на тротуар.

Он умер прежде, чем коснулся земли.

Он был жителем этого города, и вот теперь его кровь липким
красным пятном расплывалась вокруг изуродованной головы.

Другой житель города наткнулся на него в одиннадцать пятьде-
сят шесть и позвонил в полицию. Между жителем города, что
бросился бежать к телефонной будке, и жителем города по имени
Майк Риардон, что безжизненно скорчился на шершавом бетоне,
не было большой разницы.

Разве только в одном.

Майк Риардон был полисменом.